До рассвета и направо

22.07.2018 01:25 |

  • Автор: Хель
  • Пейринг: Мэл/Джей, Зена, Габриэль
  • Рейтинг: PG-13
  • Жанр: Фантастика, AU
  • Размер: Миди
  • От автора: Написано на ФБ-2014.
Прочитано: 437 раз

Перерождение душ в условиях космических реалий

Зена

Было темно.
Впрочем, темно теперь было всегда, ведь приходилось беречь энергию, и лампочки горели только над панелью управления, для всего остального можно было пользоваться фонариками.
Женщину, глядящую в иллюминатор, звали... Впрочем, она и сама не помнила, как ее звали, и вспоминала только тогда, когда кто-нибудь окликал ее.
Десять лет – такой долгий срок на Земле.
А вне Земли он кажется бесконечным.
Женщина откинулась назад в кресле, отросшие светлые волосы хлестнули по щеке.
Десять лет назад она взошла по специальному трапу в переходной отсек космического корабля, готового к путешествию. Удобный костюм ловко облегал тело и не сковывал движений, герметичный шлем был зажат подмышкой, а свободной рукой женщина, остановившись на секунду, махнула тем, кто, как она точно знала, смотрел на нее. Она попрощалась со всеми землянами, забрав с собой их надежды, связанные с поиском нового дома.
Земля умирала. Истощенная войнами, уставшая от бурения нефтяных тоннелей и последующих извержений, истоптанная тяжелыми сапогами со свинцовыми подошвами, планета, наконец, испустила свой последний вздох. В тот день, помнится, остановились часы по всему миру. Просто взяли и остановились. И уже не пошли никогда.
Женщина еще раз посмотрела в лобовой иллюминатор, но в черной пустоте по-прежнему ничего не было видно.
Пусть.
У них еще есть время.
Но есть ли оно у тех, кто остался ждать?
Иногда женщине казалось, что ее собственное время кончилось очень давно. Будто бы жизнь ее цвела совсем в иной эпохе, когда не было ни космических кораблей, ни роботов, ни войн с применением ядовитого газа. Цвела – и отцвела. А то, что сейчас… Что ж, веру в кармическое перерождение никто не отменял.
Ракета была построена в рекордно короткие сроки. Пока неспешно разрушался озоновый слой, пока гибли деревья и животные, пока высыхали моря, люди строили то, что должно было быть построено уже очень давно.
Добровольцев нашли быстро, их даже оказалось больше, чем нужно. Никто не гарантировал удачного завершения миссии, никто не обещал возвращения. И, тем не менее, люди хотели лететь в эту равнодушную бесконечность на поиски нового дома, готового вместить всех желающих.
Было четыре ракеты, и все они отправились в разные стороны, чтобы охватить как можно большее пространство. Между собой ракеты не имели средств связи, ведь они не должны были столкнуться, но каждый день астронавты слышали голоса с Земли, и это наполняло их покоем.
Пока кто-то говорит с ними, все в порядке.
Все живы.
Женщина вздрогнула, услышав за спиной шевеление.
– Мэл, – сказали ей. – Ты не голодна?
Женщина кивнула.
Мэл.
Конечно.
Как она могла забыть?
Тогда, когда она села в кресло второго пилота, ее звали Мелинда Элизабет Томпсон, и она была единственной дочерью Чарли Томпсона, лучшего летчика западного полушария. Теперь она могла бы сказать, что перекрыла километраж его полетов, да вот только кому это было интересно?
Мэл думала, что нынешняя ее жизнь и не может быть интересна. Что успела она сделать за свои – тогда двадцать, теперь тридцать – лет? Где побывала, кому помогла? В этом мире ее жизнь смело можно было назвать существованием, но вот много веков назад…
Фантазия у Мэл всегда была хорошая, и Мэл не испытывала затруднений в том, чтобы представить себя в иной эпохе, где она путешествовала, держа в мозолистой руке боевой шест, а на плече – котомку со свитками, на которых записывала разные истории.
Однажды, думалось Мэл, она отыщет эти свитки. И перепишет их, чтобы дать возможность прочесть всем. Но время распорядилось по-своему, и вряд ли кому-то на земле теперь требовались услуги археолога.
Ученые создали все условия для успешного полета. Механизмы, создающие еду и воду из пустоты, окружающей корабль; удобные кровати; ванные комнаты и места отдыха. Ракета должна была стать их домом на долгие, долгие годы. Хотя Мэл наивно надеялась, что подходящую планету они обнаружат гораздо быстрее.
Не обнаружили. Во всяком случае, в тех пределах, что давно были изучены земными астрономами. Каждый день Мэл с надеждой всматривалась в отчеты, но надежды были тщетны. А потому ракета летела все дальше и дальше, по сотому, тысячному кругу перерабатывая топливо в своих двигателях.
Теплая рука легла на плечо Мэл, и перед ее глазами возникла кружка ароматного кофе.
– Выпей-ка, – с ворчливой заботой проговорил тот, что стоял за плечом Мэл. – Раз уж все равно не собираешься вставать.
Мэл с благодарностью приняла кружку и прикрыла глаза.
Кофе пах отлично, и все равно в этом запахе было что-то не то. Едва уловимая примесь железа и горючего, того, чего не должно быть в нормальном, правильном кофе.
В земном кофе.
Та Мэл, что жила сотни лет назад, не пила кофе вовсе. Она пила молоко и травяной напиток, а иногда – тухлую воду из лужи. И очень редко мучилась животом.
В команде космического корабля было десять человек. Мэл сейчас бы уже не вспомнила их имен, зато она помнила, как прощалась с ними.
Первый связист сгорел от неизвестной лихорадки на сотый день полета. Он умер, и Мэл сама передала на Землю запрос о том, что делать с телом. У них не было камеры, чтобы хранить его до возвращения или до высадки.
Они не планировали умирать.
Все это было, конечно, слишком глупо с их стороны, но эта сторона вопроса действительно осталась непродуманной. Они улетали, чтобы жить, разве кто-то отправился бы в такой путь, чтобы закончить его, едва начав?
Им велели запаковать тело и выбросить его за борт, и тогда команда разделилась надвое. Кто-то был против, кто-то за, но окончательное решение нужно было принимать капитану. К счастью, Мэл была лишь вторым пилотом.
К счастью, ее мнение совпало с мнением капитана.
Нынешняя Мэл не любила принимать решения. Ее устраивала полученная роль, хотя она знала, что тысячу лет назад так и не смогла бы смириться с этим до конца.
Они скинули своего друга в пустоту и долго смотрели, как он уплывает прочь, становясь одним из тех твердых предметов, что заполняли вселенную. А потом прошли в пищевой отсек и выпили крепкого чаю за упокой его души.
Лихорадка подкосила еще троих, и все они составили компанию первому, когда пришло их время. Еще один умер от заражения крови, а единственный на борту врач к тому времени уже покинул корабль, отправившись на прогулку в космос в поврежденном скафандре. Механик сошел с ума, слыша какие-то неведомые голоса, а физик, который должен был прокладывать путь, просто умер во сне.
Их осталось двое.
Мэл и капитан.
И в тишине опустевшего корабля они все чаще забывали, как их зовут.
Иногда Мэл думала, что ее имя должно начинаться на «Г». Определенно. Она почти чувствовала, как ощущается оно на языке.
Га…
… бри…
Сделав глоток кофе, Мэл развернулась в кресле и сказала, когда вспомнила совсем другое имя:
– Спасибо, Джей. То, что надо.
Высокая темноволосая женщина приветливо кивнула и опустилась в соседнее кресло, кладя ладонь на чуть нагревшуюся панель управления.
Просто Джей.
Может быть, Дженнифер, может быть, Джордан, может быть, Джульетта. От имени осталась только первая буква, но ее хватало. Зачем теперь больше?
Джей была капитаном, и, глядя в ее спокойные синие глаза, Мэл думала, что видела их когда-то давно. Что цвет их не сменился за прошедшие века, что в нем по-прежнему было слишком много льда.
Возможно, они были знакомы сотни лет назад.
– Ничего? – спросила Джей, глядя на показания приборов.
Мэл покачала головой.
– Ничего.
Это было неправдой, конечно же. Космос никогда не бывал абсолютно пуст.
Они видели звезды, такие же яркие, как Солнце, и тогда приходилось опускать фильтры. Иногда звезды светили тускло, и Джей позволяла кораблю проходить совсем рядом с ними, на максимально близком расстоянии. Мэл смотрела на неравномерное сияние и ни о чем не думала.
Планеты им тоже встречались, гораздо чаще, чем звезды. Обычно они бывали пусты и мертвы. Временами ракета зависала над их поверхностью, и Мэл с Джей пытались разглядеть хоть что-нибудь, что дало бы им понять: не все так безнадежно.
Увы, все было еще хуже.
Каменные и бесплодные планеты сменялись газовыми или теми, чья поверхность полностью состояла из жидкости. Земля тоже когда-то была покрыта водой, но теперь человечеству некогда было ждать миллионы лет до появления первого клочка суши.
Мэл казалось, что она помнит, как брела по самой настоящей земной пустыне, изнывая от жажды и боясь дотронуться до спаленной кожи. Вот где бы ей пригодился целый океан! Но, желательно, с пресной водой.
Мэл сделала еще один глоток кофе в то время, как Джей чуть повернула большой рычаг. Корабль задрожал и изменил курс.
– Зачем? – спросила Мэл, приподняв брови. Зеленые глаза ее с любопытством смотрели на капитана.
Джей ничего не ответила.
Они иногда так поступали: меняли курс совсем ненамного, на градус или на два. С Земли уже не могли отследить это изменение, а если бы и отследили, то соврать о неисправности приборов было бы слишком просто. И кто бы стал проверять?
Мэд думала, как это было бы, лети они здесь сами по себе. Что изменилось бы, путешествуй они в свое удовольствие, а не думая каждый день о тех, кого оставили за спиной?
Мэл казалось, что раньше все так и было. Что в той жизни, которая иногда всплывала перед глазами обрывками стершегося пергамента, она проводила дни в путешествиях, а ночами грелась у разведенного костра.
Была ли она тогда одна? Нравилось ли ей бродить по Земле бесцельно?
Как-то раз они спустились на встреченную планету. Запущенный вперед робот показал наличие воды и суши, нельзя было упускать шанс. Стараясь не думать о том, что и их скафандры могут оказаться негерметичными, Мэл застегивала шлем и терпеливо ждала, пока Джей приводила в движение маленький челнок, должный доставить их на планету и обратно.
Все прошло без проблем, но от волнения избавиться не получилось, и Мэл долго не решалась сделать первый шаг. Старые слова Армстронга пришли на ум, о большом шаге для человечества.
Теперь это был не просто шаг.
Джей подала ей руку, и Мэл все же спрыгнула с последней ступеньки выдвижной лестницы. Над их головами завис корабль, которому они так и не придумали имя, рядом мирно подрагивал челнок, ожидающий их возвращения.
Все было спокойно.
За исключением землетрясений, с которыми женщины познакомились спустя полчаса после начала своего нового приключения. Подземные толчки опрокинули их и не позволяли встать довольно продолжительное время. А когда тряска закончилась, пришлось бежать обратно к челноку и очень быстро: из трещин начала появляться ярко-желтая густая жидкость, дотрагиваться до которой не хотелось вовсе, так сильно она пузырилась и пенилась. Да и пар, поднимающийся от нее вверх, доверия не внушал.
Они вернулись на корабль и висели над планетой еще несколько дней, наблюдая. Землетрясения повторялись раз в четыре земных часа, следом всегда приходила лава, как назвала ее Мэл. Если здесь и была вода, то она явно не могла оставаться причиной, по какой планету можно было назвать пригодной для проживания.
Мэл допила кофе и осторожно поставила кружку в контейнер, находящийся справа. Дно контейнера тут же провалилось, и кружка с шумом понеслась в пищевой отсек, чтобы оказаться чисто вымытой и встать на свое место.
Джей не обернулась. Она вызвала на экран карту местности, в которой они сейчас находились, и внимательно изучала ее.
В который раз.
Мэл вздохнула, завела руки за спину и попыталась собрать непослушные волосы.
– Ты уже связывалась с Землей сегодня?
Джей помедлила перед тем, как коротко ответить:
– Да.
Мэл помолчала, ожидая продолжения, но его не последовало. Впрочем, Джей всегда была неразговорчива, особенно, если дело касалось связи с домом.
Возможно, так было оттого, что их время теперь текло гораздо медленнее, чем время тех, кто остался на Земле.
Мэл некого было терять. Свою мать она не знала, а отец умер незадолго до того, как его дочь отправилась в космос. Собственно, именно поэтому Мэл и оказалась здесь. Она просто пыталась забыть.
И забыться.
С Джей дело обстояло иначе. Все родные ее были живы, когда она поднималась на борт корабля. Только поэтому она и пошла на такое. Потому что хотела спасти их.
Все они, те, кто отправился сюда, хотели вернуться раньше, чем беспощадное время поглотило бы их любимых.
Не получилось.
Мэл и хотелось бы утешить Джей, но она не знала, что тут можно сказать. Да и нужны ли слова?
Возможно, что в той, почти забытой жизни, все было наоборот. Может быть, там Мэл не испытывала недостатка в родственниках, а Джей, напротив, давно была одна.
Они жили вместе уже десять лет. Они и сами стали семьей друг для друга. Кто знает, может, только это и удерживало Джей от падения.
Лет пять назад они пробовали быть вместе. Не жить – этого им и так хватало.
Быть.
Джей целовала Мэл утром, а Мэл Джей – вечером. Потому что днем была смена Мэл, а вечером наступала очередь Джей сидеть у иллюминатора и сверяться с картами. Тогда они очень мало видели друг друга, думая, что осталось недолго до момента, как новая Земля явит себя во всей красе. И Мэл считала минуты до нового поцелуя, трепеща от того, что и в той, другой жизни, губы Джей были таким же горячими.
Новую Землю они не нашли и спустя полгода, тогда однажды, вернувшись со своей вахты, Джей не выпустила Мэл из отсека. Была ее очередь целовать, и она сделала это не раз и не два, и руки ее внезапно оказались такими нужными и нежными. Мэл никогда не бывала с женщиной, но тут нечему было учиться. Чудилось, будто она все знала задолго до того, как познала в действительности.
А может, и знала?
Они стали целоваться чаще, и времени, которое тянулось бесконечно, вдруг снова начало не хватать. Мэл обнимала Джей за шею, лежа в постели, и рассказывала ей о своем отце, о том, как он брал ее иногда в небо. Она все говорила и говорила, а Джей молча слушала и никогда, ни единым словом, не обмолвилась о своих родных. Лишь много позже Мэл узнала, что Джей оставила на Земле сына и дочь.
Но не мужа.
Мэл вздохнула и потерла глаза.
– Я так устала, – сказала она в пустоту.
Она устала очень давно. Еще до того, как пару лет назад впервые произнесла эту фразу.
Космос мог быть разным. А мог – и чаще всего был – слишком монотонным. Разнообразные оттенки черного на поверку оказывались просто черным, и глаза уставали смотреть, выискивая другие цвета.
Иногда Мэл лежала, смотрела в потолок своего отсека и думала о том, каким был космос для тех, кто жил тысячи лет назад. Столь же пугающим? Столь же бесконечным? Или вера в плоское небо спасала от множества страхов?
Джей мельком взглянула на Мэл, все еще высчитывая что-то по звездной карте.
– Где-то через сутки будет еще одна планета, – почти весело сказала она. Во всяком случае, глаза ее не были тусклыми.
Оживившись, Мэл привстала в кресле.
– Запусти разведчика.
– Уже, – откликнулась Джей и указала на яркую точку на экране-иллюминаторе, которая стремительно отдалялась от корабля.
Мэл кивнула, чувствуя, как что-то оживает внутри нее.
Время бездействия кончилось. Может быть, послезавтра они, наконец, смогут послать на Землю сигнал о том, что новый дом найден.
Мэл не знала, откуда взялось в ней это ощущение. Но она хотела думать, что оно верное.
– Знаешь, – внезапно сказала она неспешно, – иногда мне кажется, что со мной уже бывало такое.
Джей покосилась на нее с долей интереса.
– Ты о чем? – спросила она и бросила вдруг невесть откуда взявшийся соевый батончик. Мэл поймала его и принялась разглядывать, словно впервые видела.
– Да просто, – неопределенно сказала она. Чуть подумала, откусила от батончика и продолжила все-таки:
– Мне снится порой, что я уже путешествовала вот так. С кем-то… Только, – Мэл вздохнула, – не здесь, конечно. В море. И мы тоже искали землю, куда могли бы высадиться.
Джей ничего не ответила. Она смотрела за полетом робота-разведчика, уже оставшегося только точкой на радаре.
Мэл жевала батончик и думала. А надумав, сказала:
– Тебе никогда не казалось, что ты уже жила однажды?
Это все еще был ее маленький секрет – прошлая жизнь, из которой можно было черпать вдохновение. Еще вчера думалось, что нельзя делиться им: тогда он потухнет, из него уйдет энергия, и яркость никогда не вернется.
Сегодня Мэл вдруг поняла, что Джей можно рассказать.
Джей шумно выдохнула, откинулась назад в кресле и растерла лицо ладонями.
– Странный вопрос, – отозвалась она, все еще не глядя на Мэл. – Понятное дело, что человеку хочется верить, что он прожил множество жизней и проживет еще, как минимум, столько же. Это всего лишь наша неуемная тяга к бессмертию. Хотя бы души.
Мэл раздосадовано доела батончик.
– Я же не об этом! Я конкретно тебя спросила: у тебя бывало такое ощущение.
Джей обернулась к ней, и Мэл словно пробило током: такими яркими, такими живыми, такими… знакомыми были синие глаза.
Мэл готова была поклясться, что знала их еще тогда, когда верила в богов. Она мотнула головой, отбрасывая ощущение, от которого мурашки побежали по спине.
– Да, – голос Джей был неэмоционален. – Бывало.
Мэл с нетерпением ждала продолжения, но его не последовало. Джей отвернулась к панели управления и задала команду роботу, уже подходящему к поверхности нужной планеты, что продолжала прятаться за безмолвной толщей космоса. Разведчик использовал скорости, во много раз превосходящие скорость корабля, и порой Мэл думала, как сократился бы их полет, летай они на таких скоростях тоже. Но для этого корабль должен был бы весить столько же, сколько робот, а в него даже один человек не мог поместиться, что уж говорить о команде и длительном пребывании ее внутри.
Обе женщины замерли у мониторов, перебрасываясь короткими фразами. Близился очередной момент истины, напряжение можно было резать ножом. Наконец, с разведчика начали поступать данные. Быстро пробежав взглядом по экрану, Мэл издала радостный крик и вскинула руки вверх.
– Не может быть! – подпрыгнула она, ощущая, каким легким и свободным стало тело, впервые за много дней.
Джей с улыбкой посмотрела на нее.
– Может быть, и может, – она засмеялась, протянула руку ладонью вверх, и Мэл, не задумываясь, вложила в нее свою.
Током прошибло мгновенно. Мэл успела заметить, что Джей осталась невозмутимой, будто и не почувствовала того разряда, что пронзил Мэл. Глаза закрылись сами собой, дыхание перехватило, сердце остановилось. Мэл подумала, что умирает, но в следующее мгновение какой-то странный запах просочился в ее нос.
Запах… жареного мяса?
Чуть поколебавшись, Мэл с небольшим усилием распахнула глаза и чуть не закричала в страхе, обнаружив себя на зеленой поляне, в центре которой приветливо горел костер. Она будто наблюдала со стороны и в то же время находилась в ком-то, кто сидел возле этого самого костра и чистил рыбу. А напротив сидела…
– Джей, – изумленно выдохнула Мэл, едва темноволосая женщина подняла голову и улыбнулась. Это была улыбка Джей, глаза Джей, лицо Джей… Все, кроме странного наряда, больше смахивающего на старинные доспехи.
– Джей! – более уверенно повторила Мэл, и картинка перед глазами поплыла, сперва неохотно, потом все быстрее и быстрее. Мэл хотела остановить ее, хотела еще ненадолго задержаться в этом месте, так похожем на родную Землю, но успела обнаружить, что по-прежнему сидит в своем кресле, а Джей держит ее за руку.
Прошла ли хоть секунда? Самой Мэл показалось, что не меньше минуты. Но Джей не была удивлена и не окликала Мэл встревоженно.
– Там есть вода, – сказала Джей. – И воздух. Все, как у нас.
Она говорила что-то еще, а сердце Мэл екало при каждом новом слове. При звуке голоса.
Она знала его.
Она знала его.
Тогда, сотни лет назад, он звучал точно так же. С теми же интонациями.
Мэл внезапно накрыло безумной волной, в которой она едва не захлебнулась. И, пока она барахталась в ней, пытаясь не вдохнуть, пытаясь не захлебнуться, в голову пришла мысль, не менее безумная, чем все вокруг.
Она любила Джей.
Или нет, не так.
Она любила ту, что выглядела, как Джей, говорила, как Джей, улыбалась, как Джей.
Там, за сотни и тысячи лет до этого полета, Мэл, чье имя начиналось на «Г», отчаянно, верно, почти до боли любила ту, имя которой отдавало разгоряченным металлом, только что побывавшим в битве.
Мэл вспомнила его. То имя, что сворачивалось каплей железной крови на языке.
В момент, когда Джей отпустила ее руку, Мэл вынырнула, наконец, почти оглохшая, ослепшая и онемевшая от старой любви, которая, наконец, вернулась в ее сердце.
Наконец – Мэл ничуть не сомневалась, что вся ее нынешняя жизнь была лишь подготовкой к воспоминаниям, оказавшимся много ярче, живее и нужнее, чем все то, что происходило сейчас. Вероятно, сами Судьбы сплели новый узор так, чтобы оставить их с Джей на корабле вдвоем.
Или, быть может, теперь ее следует называть З…
– Борт номер один, борт номер один! – противно заскрежетал включившийся передатчик. – Вас вызывает Земля! Вас вызывает Земля!
На лице Джей промелькнуло едва уловимое отвращение. Она, немного помедлив и взглянув на неподвижную Мэл, словно бы для поддержки, включила ответный сигнал.
– Борт номер один слушает вас, Земля.
Голос Джей был невозмутимо спокойным, хотя Мэл теперь уже помнила – знала! – что может скрываться внутри обычных слов.
– Есть ли успехи?
Землянин, имени которого Мэл не знала – не помнила! – задала стандартный вопрос. Хоть половина звуков и пропала по пути сюда, гадать над вопросом не стоило.
Джей снова помедлила перед тем, как ответить:
– Нет. Конец связи.
И отключила передатчик.
Мэл смотрела на нее во все глаза.
– Ты соврала, – сказала она, и это не прозвучало обвиняюще. Скорее… восхищенно.
Джей передернула плечами и сердито отвернулась.
– Мы еще ничего не нашли, – буркнула она, и Мэл согласно выдохнула.
Ложная надежда – это плохо всегда.
В тот вечер – они по-прежнему измеряли время суток днями и ночами, ведь солнце еще светило где-то, пусть и не здесь – они легли спать очень рано, каждая в своем отсеке: не нужно было сегодня дежурить. Мэл подумалось, что они слишком давно перестали целовать друг друга перед сном. Было и прошло, сказал бы ее отец беспечно и посоветовал бы забыть, но как теперь забыть то, чем полнилось сердце на заре времен?
Мэл перевернулась на бок и приоткрыла металлическую шторку иллюминатора. Ей почудилось, что где-то там, вдали, пробившись сквозь толщу пространства, мигнуло солнце.
Вернутся ли они к нему когда-нибудь?
Назавтра солнце не вышло внезапно перед кораблем, ослепляя, смягчая, вынуждая опустить защитные фильтры. Но когда Джей посмотрела на входящую в командный отсек Мэл, лицо ее было счастливым.
– Посмотри, – сказала Джей и повернула рычаг, заставляя корабль развернуться едва ли не на девяносто градусов. Рывок заставил схватиться за поручень, а в следующее мгновение Мэл невольно прикрыла глаза ладонью: яркий, почти ослепительный свет, залил отсек от и до безмерной теплотой.
– Что это? – глухо спросила Мэл.
Джей встала рядом с ней, кладя ладонь на левое плечо.
– Я бы назвала его солнцем. А ты?
Мэл молчала и смотрела на новое солнце. Горло перехватывало от эмоций.
Они были в совершенно новом мире, который открылся им первым.
Им. Вдвоем.
– Этого не может быть, – сказала Мэл внезапно. – Звезда не может вырасти из ниоткуда, а скорости нашему кораблю не хватает. Мы должны были заметить ее уже давно.
Она посмотрела на Джей, отмечая странное выражение лица.
– Скажи правду, – попросила Мэл.
Джей передернула плечами.
– А если я сама не знаю ее?
Она лгала, Мэл видела это. И та Мэл, умершая до рождения Христа, и эта – обе они слишком хорошо изучили Джей.
Обеих Джей.
– Черная дыра, – наконец, произнесла Джей, когда молчание Мэл стало осуждающим. – Этой ночью мы прошли сквозь черную дыру.
Она сказала это так просто, так буднично, что Мэл не испугалась. Кроме того, есть ли смысл бояться уже свершившегося факта? Может быть, чуть кольнуло под сердцем от неожиданного известия.
– Что? – переспросила Мэл. – Черная дыра? Нас должно было растащить на атомы.
Она повторила то, что знала с детства. Черные дыры… адские врата по сравнению с ними милая песочница! Черная дыра не просто тебя убивает – она тебя уничтожает. И не остается даже мельчайшей соринки.
Джей пожала плечами.
– Должно было, но, как видишь…
Она отошла в сторону приборной панели, нажала на пару кнопок, и перед пораженной Мэл раскинулась звездная карта. Очень знакомая звездная карта.
– Но это ведь… – пробормотала она с усилием, указывая пальцем на голубоватую светящуюся точку.
Джей кивнула.
– Земля, – просто сказала она.
У Мэл в ушах зашумело, она потрясла головой, чтобы избавиться от этого шума.
– Мы вернулись домой… – прошептала она.
Черная дыра оказалась пространственным туннелем? И весь их путь… был напрасен?!
Еще не успев свыкнуться с ненужностью путешествия длиной в десять лет, Мэл услышала голос Джей:
– Не совсем, – Джей снова набирала на пульте какие-то команды. – Погляди-ка.
Мэл послушно всмотрелась в данные. Моргнула и перечитала их еще раз. И еще.
– Получается, разведчик тоже пролетел через дыру, – сказала она недоуменно, затем пробежалась взглядом по данным снова. – Разве такое может быть?
Джей покачала головой.
– Я не имею ни малейшего понятия, – призналась она. – Но факт остается фактом: мы вернулись к Земле.
Она помедлила чуть и добавила то, что Мэл так и не смогла произнести:
– К той Земле, какой была наша планета несколько тысяч лет назад.
В этот момент Мэл вспомнила нынешнее имя Джей.
Дженис.
Да, совершенно точно.
Корабль успел лечь на прежний курс, и теперь Мэл смотрела на голубую точку прямо в иллюминаторе.
Молодая, живая Земля. На которой нет выхлопов, ядерных войн и пересохших морей.
На которой люди не умирают от разрушенного озонового слоя.
Мэл издала непонятный звук.
В путешествие во времени сложно было поверить, но гораздо проще, чем в то, что они за одну ночь просто взяли и преодолели путь, что занял у них десять лет.
– Мы должны сообщить на… нашим, – встрепенулась Мэл. Потом поморщилась.
– Впрочем, передатчик же не работает наверняка.
– Вообще-то, – кашлянула Джей, – на удивление работает.
Она кивнула в подтверждение своих слов, когда Мэл пораженно уставилась на нее.
– Это… – пробормотала Мэл, – это нарушает все законы природы. Все законы космоса!
Джей хмыкнула.
– Нам ничего не было известно о черных дырах, – напомнила она.
– Но техника, запущенная туда, выходила из строя, – запротестовала Мэл.
– Тогда нам просто повезло с дырой, – не стала спорить Джей, и Мэл примолкла.
Действительно, какая теперь разница? Надо радоваться тому, что они остались живы!
– Включай скорее! – Мэл уселась в свое кресло и пристегнулась. – И полный вперед!
Она обернулась к Джей, которая не спешила двигаться с места.
– Что такое?
Джей поджала губы.
– Ты знаешь, что это был путь в один конец? – спросила она как-то слишком напряженно.
Мэл уставилась на нее.
– Пятьдесят на пятьдесят.
– Сто, – жестко припечатала Джей и села в свое кресло. Она не смотрела на удивленную Мэл, все внимание отдавая неубранной звездной карте, затем сказала неохотно:
– Однажды ночью я слушала переговоры земных консульств. Мы бы не вернулись в любом случае. Нашли бы мы нужную планету, не нашли бы – никого не волновала наша судьба. Им необходим был лишь результат. Поэтому наших мертвецов мы выбрасывали – они все равно бы превратились в космический мусор, рано или поздно. Надежд на новую Землю почти не было.
Она все говорила и говорила, а Мэл слушала и не знала, что думать. Столько всего случилось, что в голове бултыхалась совершенная каша.
– И давно ты об этом знала? – оборвала она, наконец, Джей.
Та вздохнула.
– Узнала через месяц после взлета.
– Десять лет, – пораженно прошептала Мэл, качая головой. – Ты целых десять лет скрывала от меня это!
Это было уму непостижимо! Десять лет молчания!
Сама бы Мэл не выдержала. Но разве все вокруг такие же, как она?
Джей улыбнулась ей.
– Что изменилось бы от того, что ты бы это узнала? – немного устало спросила она.
Мэл фыркнула.
– Я бы просто это узнала! – заявила она, скрещивая руки на груди.
Джей кивнула.
– Вот именно. Просто узнала. Ты бы захотела вернуться? – она склонила голову к плечу.
Мэл задумалась.
Вернуться на умирающую планету? Променять каплю воды на иссушенный колодец?
– Нет, – сказала она грустно.
Джей кивнула ей.
Мэл печально посмотрела в иллюминатор, не зная, что чувствует.
Не зная, что должна чувствовать.
– Что же мы будем делать? – спросила она много позже, когда они уже миновали Меркурий и направлялись к Венере.
Джей, следящая за показаниями на мониторах, посмотрела на нее. Хотела что-то сказать, но в этот момент раздалось скрипучее:
– Борт номер один, борт номер один! Вас вызывает Земля!
Мэл смотрела вперед и видела Землю, на которой жили люди, умершие за тысячи лет до ее собственного рождения. А может быть, здесь эволюция совершила иной виток? Кто знает… Им выпала возможность присутствовать при зарождении новых цивилизаций, наблюдать закаты и рассветы, не тронутые смогом, жить и любить без компьютеров и таблеток.
Мэл чувствовала, как все ближе становится к той себе, чья жизнь вчера столь ярко ворвалась в жизнь нынешнюю. Кто знает, может быть, они и сейчас там, впереди – женщины с древними именами, греющиеся у костра. А может быть, в этом мире Мэл и Джей сами станут ими и начнут свою историю.
Передатчик продолжал нудеть.
– Решай сама, – тихо сказала Мэл, когда поняла, что Джей ждет ее решения.
Джей посмотрела на нее, а потом просто выключила передатчик.
Навсегда.
– Мы им больше не нужны, – спокойно сказала она. – А они не нужны нам.
Мэл хотела что-нибудь сказать, но вместо этого только кивнула.
Это были славные слова.
И славное предложение.
Когда-то давно, в другой жизни, Мэл выбрала бы Землю. Людей на ней. Она помнила, что поступала именно так, и теперь у нее был шанс все исправить.
Совершить действительно верный выбор.
Она знала, что будет помнить о том, что погубила целую планету. Свою планету.
Но зато она спасет эту Землю. По крайней мере, на очень долгий срок.
Затем Мэл наклонилась и сделала то, что не делала уже очень давно: поцеловала Джей в губы, задержав ладонь на ее горячей щеке.
– Она будет только нашей Землей, да? – прошептала Мэл.
Джей молча кивнула. За ее спиной в иллюминаторе все ярче разгоралась планета, лететь до которой было гораздо меньше десяти лет.

Скачать (fb2)